Консультация с Диной

2 мая, 1986

 

 Дина: Меня интересует, что значит выражение: «Телец кормящий»?

Людмила: Телец имеет душевным и духовным упра­вителем Вулкан. Телец (Вулкан) — Первый Луч Жизни. В высшем проявлении — Апис. Это — источник жизни. Сексуальное и творческое проявление на любом уровне, воспроизведение вида того или иного уровня. Это богатая энергия. Щедрая, излучающая энергия. Если мы теряем её, нам чего-то не хватает.

Если мы — люди Манасического толка (Душа), мы испытываем это исчезновение как исчезновение плодо­носящего начала Души, шестого подплана Души. Если мы — люди Монадического толка, мы испытываем это как исчезновение в нашей жизни начала Аписа. Начала, насыщающего нас и имеющего для нас статус Высшего Мужа. Как сказано в Ветхом Завете: «Ты не будешь на­зывать меня больше «Господь», а будешь называть меня «Муж». Так говорит Бог, обращаясь к Дщери Сионовой. Так вот, Вулкан — плодоносящий, сеющий, кормящий...

Дина: В паре с Сашей Тельцом возникало высшее на­сыщение, но потом Телец давал «обратку»...

Людмила: Подъём Вулкана (Гефеста) — вещь очень тяжёлая. Нередко Вулкан норовит заполучить энергии произрождения сверху, а внизу проявить их горизонталь­но. Помните (по мифу), Мать Гефеста Гера сбросила его с Олимпа и он стал хромым (хромота — знак дьявола как производящего принцип разорванной восьмёрки, бес­конечной борьбы полярностей).

Мы не можем поощрять зло, которое питается с уров­ня Аписа. Египтянин, жрец Аписа, убил Артаксеркса-Оха за то, что тот убил Аписа. Убил Аписа, то есть своровал энергии Аписа для нижних зон, для похоти и тщеславия. Если человек не выбрал, вы страдаете, потому что лишить­ся союза с человеком-Тельцом — это лишиться могучей энергетической подпитки. Да, лишиться этого — обидно, тем более, что это богатство энергии может быть и Светом. Но может быть и глухой тьмой, окаменением внизу. Здесь очень важно использовать ситуацию и изучить характер собственной жажды. Ведь если вы жаждете Аписа, а это существо — не Апис или ворует у Аписа, то значит вы лег­ко расстаётесь с ним. Почему бы вам не молиться самому Апису? Но Апис не проявлен, да? С проявленным — легче, счастливее, реальнее, так?

Дина: Да, это так...

Людмила: Тогда вы думаете, что пусть он будет хотя бы донором, а через него вы пройдёте «к Апису». Но, слава Богу, вы не выносите такого компромисса. Ведь получа­ется, что, проходя вместе с вами, он ворует у Аписа для следующих блудных касаний, кормит нижнее произрождение очень плотного свойства. Значит, наслаждаясь ино­гда Аписом, вы тоже инициируете зло?!

Дина: Да, это так... И я не хочу это делать...

Людмила: Можно страдать по Апису, но нельзя страдать по человеку, который, проводя Аписа, воровал у Аписа. Если здесь слукавить, то можно насытить свои низы, перепутать всё и упасть самой.

Дина: Я этого не хочу.

Людмила: Я знаю. Бывает внутренний вопль: «Я так соскучилась по тебе, Господи!» Но не соскучились же вы по этому человеку, который совершает нечистые поступки. Если продолжать борьбу с ним, то скорее всего вы (как знак Льва) из соотношения с Тельцом вынесете личностный корм под знаменем: «Как я соскучилась по Тебе, Господи!» Вы будете гневаться, воевать, и из этой войны питать свою личность? А есть смысл питаться точ­но, звать точно, умолять точно, называть вещи своими именами. Иначе и вы, Дина, будете причастны к «убий­ству» Аписа, и жрец Аписа «убьёт вас» и, как в той древ­ней истории, «разрубит вас на куски», то есть лишит вас целостности, Души, спасения...

Дина: Что же мне делать?

Людмила: Солнце (Лев) и Вулкан (Телец) — это одно. Это единство должно случиться в вас. Эта красота изысканного, отдачливого творчества без памятования о себе должна жить в вас самой.

Конечно же, женщина в вас ожидает это и знает, как это выглядит, и зовёт это, и, может быть, только это видовое слышит, и плачет, и призывает тех, кто, услышав надобу, вместо формально наработанных жестов вдруг одарят состраданием... Но знайте, что по закону причины и следствия и по закону оседающего клише на внешнем плане появляется только то, что установилось в вашем собственном внутреннем мире. Если то, что вы призываете, знакомо вам, значит оно живёт в вас, а зна­чит, оно придёт через мужской проводник, но только в том случае, если вы не цепляетесь за сам проводник и независимы от него. Только тогда возникает удивитель­ное чувство освобождения.

Ваша свобода — не для широкого личностного мно­гообразия. Ваша свобода — это непривязанность к прово­днику в случае, если он не проводит Аписа и не служит Ему. Ваша свобода — иметь Аписа в себе (через медитацию на Него), а к внешнему проявлению относиться спокойно: если есть Танцор, «па» случится...

Дина: Вы говорите о внешних мужских жестах как формальных, но мужчина осуществляет непрерывность физического, астрального и ментального планов. Он за это ответственен на Земле. Должен ли духовный мужчина от­страниться от этого?

Людмила: Если ещё не может, а точнее — ещё не хочет, он не должен отстраняться от этого.

Дина: Но, как правило, через мужчину жизнь не только продлевается, но и повышается.

Людмила: Что вы имеете ввиду?

Дина: Мужчина может пойти на подвиг, то есть уничтожить свой физический план, но будет это делать ради любви к Родине, то есть ради продления астрально­го плана. Мужчина может уничтожить эмоцию, то есть уничтожить астральный план, но будет это делать ради продления более высокой природы — ментального плана, например, научной идеи...

Людмила: Но как только надо продлиться из мен­тального плана — в Манас, он оказывается в затруд­нении. Вы это хотите сказать? Эту границу перейти труднее всего!

Дина: Но он должен «спасаться»!

Людмила: Что значит «должен»? Нам дано узнать о законе Высшего мира и в некоторой степени попробо­вать спастись в зону более высоких природ. Но старый закон Земли ещё очевиден и силён, и даже имеет право на существование.

Дина: На существование, а мы говорим о спасении...

Людмила: Да, но рассуждать легче, чем сделать. Очень сложно преодолеть этот закон, имеющий право быть. Оптимизм «спасающихся» нередко ложен, а на са­мом деле они сами испытывают уважение к благородным «мужским» жестам. В зоне эволюции проводникового же­ста мужчина занимает главенствующую роль. Он — царь жеста на Земле. Поэтому он — над женщиной Земли. И это естественно. Тут ещё есть ответственность за мир, когда он видит его надобу в нём. Надоба настолько очевидна, что он забывает о соотношении временных и вечных природ. Не хочет об этом думать, а хочет благородно исполнить хоть что-то, что для него очевидно. Воспроизведение физиче­ских тел, воспроизведение астральных клише, воспроиз­ведение ментально-культурных клише настолько глубоко заложено в нём, что он счастлив всё это исполнять даже ценой своей Души, в наличии которой он, как правило, со­мневается. За всё это он требует удовлетворение тщеславия. Это плата. Что делать? Центральный «Орёл», Центральное Существо так запрограммировало свою периферию, чтобы жить Самому вечно и чтобы поедать периферию, и эта за­программированность не допускает прекращения развития этих структур. Естественно, до поры — до времени.

Дина: Но человеку (и мужчине, естественно) дана воз­можность стать «Орлом»?!

Людмила: Да, но какими трудами! Мы даже не всег­да понимаем трудность перемены природы. Мы так глупо уверены, что Душа следит за нами, что она заинтересована в нас. А ведь она сжигает «личность». Ведь «Бог — Огонь Поядающий».

Если даже мужчина и решается на «всесожжение», так и «всесожжение не благоволиши». (То есть всесожжение сам себе устроить он не может.) Идёт последовательное внедрение Света, Иерархических энергий. Вот и получается: часть его работает в старом режиме жеста, а часть — меняется. Но так как основные корневые природы — самые нижние, то Свет их достигает в последнюю очередь. А потом, если он стал Душой, он закланывается, так как начинается Монадическое внедрение. Мы действительно лежим в утробе Дэва-эволюции и нам ничего не остаётся, как рождаться в Монаду.

Дина: Нам оставлена свобода выбора...

Людмила: Да, и это тоже усложняет задачу. Мало того, что вы не знаете, что вы за «груз» такой, и не знаете, схватит ли вас стрела «крана» или нет. Так вы ещё должны «свободу выбора осуществить», то есть свободно выбрать, чтобы вас «кран» поднял. А насколько вы развиты, что­бы этой свободой располагать? Насколько в вас знаний и опыта, чтобы эту свободу правильно осуществить? Необ­ходимо бесстрастие, когда пытаешься спасти кого-то, как вы хотите помочь Саше-Вулкану. Слишком сложен про­цесс, и ещё неизвестно, в каком положении вы находитесь сами, чтобы уж так беспечально и легко нести «гарантиро­ванные» знамёна.

Дина: Я вспомнила! Где-то упоминается, как Учитель Кут Хуми вместе с каким-то претендентом должны были получить Пятое Посвящение. Кут Хуми прошёл, а претен­дент — нет. Не связано ли это было с проблемой перехода с ментального плана на Буддхи?

Людмила: Да, можно предположить, что закон от­ветственности на Земле восстаёт во всей своей силе в по­следний момент перед посвящением Откровения.

Дина: Но ведь сказано, что все — Господни, что Христос — во всех...

Людмила: Но не в тех, кто выбрал отождествле­ние с формальными жестами, потому что Христос — это союз Танцора и его «па», а само «па» — не Христос... Потребность мужчины зафиксироваться в детях, в по­лотнах, в жестах — это потребность устойчивая. Это до того серьёзно, что трудно осуждать. Только сама любовь к Духовному, ощущение его, распознавание его, поиск его могут естественно повернуть мужчину к отказу от внешнего. А так ему надо выглядеть «благородным», не предавшим дело, чувство, тело, не обидевшим детей, рас­тения, животных, жён...

Дина: А то, что он «обижает Господа» — это ему в голову не приходит?

Людмила: Для этого он должен, кроме всего проче­го, иметь свидетельства Господа.

 

Дина: У Саши их было предостаточно...

Людмила: Но видеть — это ещё не всё! Недолгое участие Саши в мистерии, его земной возраст, недостаток социального и духовного опыта — всё приходится учиты­вать. Господь провидит его развитие, хотя оставляет ему свободу выбора. Может быть, ему предложат участие в ми­стерии, а может и нет. Вот поэтому труднее не придумаешь задачи. Как в русских сказках говорят: сейчас не печалься, потому что самое трудное — ещё впереди. А вы, Дина, торопитесь: «О, Монада! О, Душа! Бежим спасать челове­чество!» Я всегда только разводила руками и спрашива­ла себя и других: «Ты идёшь помогать? А ты сама готова? Ты — Душа? А может ты — уже Монада? А если нет, по­чему осуждаешь?»

Представьте себе, как непросто отказаться от опоры на тело, чувство, ум. Зависнуть в ничто. Я умер — и всё. У меня нет памяти, я астрально растворён, сакрально рас­творён. Есть только Звук Духа. Но не как знамя. Он — не будущее. Он есть! Каждый ли так сможет? Да, мне скажут: «Ну, сколько ты можешь отзвучивать этот Звук?» А вот сколько я отзвучиваю, столько я его буду отзвучивать. По­тому что я Его люблю, и Он — мой Смысл.

Думаете, лёгок отказ? Вы же хотите отказаться от злых чувств, от злых мыслей и не понимаете, что надо вообще отказаться от внимания к проводникам. Вернее, от акцента на проводниковых формах. Но так как чело­век отождествляет себя с проводниками, он никак не может понять, от чего надо отказаться? Он понимает, когда от худшей части отказывается, а как он может от­казаться от всего себя — он не понимает. Поэтому вме­сто духовной практики обычно возникает этическая или эстетическая практика.

Видите, Дина, как всё непросто. Поэтому в осуж­дении «формального» Тельца или ещё кого-нибудь будьте осторожнее. Ведь нередко мы яростно критикуем людей за то, с чем боремся в самих себе. Например, при встре­че с военными «психологами» я увидела, что вы не про­сто уважаете этих социальных «крупняков». После нашего контакта с ними было видно: вы ждали их оценки. Вы по­ставили их судьями нашей работы. Вы поставили их су­дьями своей Души, которая намного старше их Душ. Да, это несознательно. Незаметно для себя, вы держите судьёй мужское кундалини социальной власти, а стало быть из­начальный закон физического выживания. Надо прежде всего разобраться не в том, на какое количество внешних жестов должен ориентироваться Саша, а на то, на что вы подсознательно сами опираетесь. Вглядитесь в свои изна­чальные опоры, в свои тотальные корневые позиции (не мировоззренческие, а жизненные).

Тем, кто всё-таки решился на отказ от акцента на форму, ничего не остаётся, как предаться Матери Иерархии. Раствориться в ней, умереть в ней. Это и сделал Серафим Саровский. Он просто умер в Божьей Матери. Его не было. Была только Она. Но он никого не призывал к такому же действию и никого не осуждал, зная, Кто руководит на­шими действиями и как невероятно трудно «умереть до смерти», даже если это — единственное, что можно назвать истинным выживанием: ведь быть в Божьей Матери — это быть в сознании Бога. Я теперь понимаю, почему все ис­тинные подвижники буквально «вцепливались» в Библии, в святые книги, в литургии, в молитвы, а особенно в сле­дующее, Ведущее его мистериальное Существо! Существо, которым необходимо было заполнить все часы своих дней и ночей, чтобы оживлять и продлевать Новое, единственно реальное Существование.

 

  Консультация с Диной