Горы стали домом

25 сентября, 1984

 

 Сегодня подведём итоги нашего пребывания здесь, в Терсколе. В этих сильных потоках горных энергий многое стало ясно. Стало видно, сколько здесь погибло младенческих Душ, пришедших в эти юные тела не для того, чтобы погибнуть, а чтобы в сюжете любви наработать вечную жизнь. Но здесь не «случилось» звука Души. Здесь была только конвульсия юных «стариков»... Без смысла, без правды, напрягающихся в поиске добавочной пищи, которая скоро кончится. Их смыслом был формальный принцип изящества, культурного жеста. До чего же «холодно» они знали, что надо делать! Мне пришлось стать свидетелем не только их странных обрядов. Я старалась использовать эти энергии, чтобы ввести в них интенсивную смысловую активность высшего качества, но все они были жертвами тёмной сущности, которая, якобы наслаждая их, обманывала и пользовалась ими. При этой работе почему-то астрально пришел мой отец. Он стоял как укор им — живой, обрамлённый аурой величия и смысла, полный общности со мной, особенно когда мне было трудно перепрограммировать эти поля.

Мой отец родился 13 апреля 1913 года, а на следующий день в Атлантическом океане потерпел катастрофу знаменитый «Титаник». Этот корабль был воплощением формальной роскоши западного мира, идолом, вступившим в соперничество с принципами божественной красоты и духовного достижения. Это чудо инженерной мысли считалось непотопляемым символом общества, где царствует золотой телец с его законом, что всё можно купить и всё можно продать. Мой отец родился в момент воистину библейского сокрушения идола, который был «как бог». Если вы помните, в книге Пророка Даниила описано видение истукана с золотой головой, серебренными руками, медным животом, который стоял на ногах из железа и глины, скреплённых посредством семени человеческого. И тогда камень оторвался от горы без содействия рук и, ударив в идола, разбил его.

Так было и с «Титаником». На верхних его палубах размещалось «золотое» общество финансовых магнатов, ниже — «серебренное» (бизнесмены помельче), потом — «медное». В трюмах ехали представители трудового класса — «железные» и «глиняные» ноги общества, построенного на эксплуатации «золотыми» — «глиняных». Всё это было скреплено «семенем человеческим», то есть продлением только через физические формы. Ледяной камень — айсберг, посланный Владыками Кармы, решил его судьбу.

Россия скинула ярмо капитализма и вошла в эксперимент по созданию нового человека, ориентированного на ценности братства, коллективизма и высокой любви. Западный мир (наоборот) развивал технократическую цивилизацию потребителей, которая в конце концов привела к появлению Гитлера. Только новые люди Советского строя оказались способны сокрушить этот следующий «Титаник» — фашизм с его идеей расы господ, которой должен подчиниться весь мир. (Мой отец написал книгу «Сотворение брони» о создании легендарного танка победы Т-34, который громил железо третьего рейха.) Потом на Западе произошла так называемая сексуальная революция, суть которой состояла в том, что любовь подменили акцентом на физических отношениях. Просочившись в нашу страну, эта новая напасть вошла в проявление в основном через поколение рождённых в 50-е годы. Это мы и увидели в гостинице Терскола.

Мы называем наших отцов атеистами. Поколение же рождённых в 50-е годы недвусмысленно повернулось к религии. «Оккультная литература», посещение церкви... Но наши отцы искали духовный звук в самом человеке, особенно в близком, отношения с которым свидетельствовали им реальность Бога. Моя мама нередко восклицала, обращаясь к отцу: «Где же твоя Душа, Яков, ты же — коммунист!» Это было напряжением в любви, это было тренажём Души в парных отношениях. До чего же бездуховны и атеистичны новомодные христиане с крестиками по сравнению с ними! До чего же ухоженно-комфортно они выглядят на фоне наших отцов и матерей...

Из десятилетия в десятилетие иерархия чёрных, владыки форм оснащаются и делают себя всё более похожими на правду, на истину, поэтому распознавание становится всё труднее. Приходится быть всегда начеку, как, например, в проявлении кайфового, «нежного и прекрасного» на первый взгляд поколения, рождённого в 50-е годы. Не сразу разглядишь в них формальный элемент, ведущий к смерти Духа. Это поколение даёт нам великолепную изысканность, религиозность, мистицизм, обращение к различным формам медитации. Здесь грех носит утончённый, неуловимый характер эстетического изыска. Эти люди прекрасно повторяют медитацию, когда ты медитируешь, великолепно слушают, поощряют. Не просто интеллектом, а уже на уровне интуиции совершают некоторое проникновение в Духовное. А потом видишь, что ничего не изменено, что всё это — форма, скопированная и окайфованная для самости.

После того, как много лет назад Учитель Ракоси во сне символически указал мне на горы, они стали нашим домом. Ежегодное пребывание в горах давало возможность Душе осуществить наработку необходимого этапа посвящения. С прошлой весны, как вы помните, начался поиск определённой высоты для оптимального проявления группового служения. В Бокуриани нам не подошли энергетические поля. На Пхие — небольшая высота. На Обигарме (под Душанбе) работа шла хорошо, но нас очень скоро «отправили» опять на Северный Кавказ, на Пхию. И, наконец, сюда, в Терскол, нас буквально забросили вопреки нашей логике и цели. И оказалось, что здесь — самая большая высота, и есть возможность работы.

Я хочу, чтобы мы с вами прониклись благодарностью к горам, к элементалиям этих мест, чтобы благословляли их и были благодарны, чтобы просили взаимодействия и помощи от всех эгрегориальных зон. Здесь очень высокая зона и по звуку, и по энергетике. Мужество берущих вершины (знают они это или не знают) открывает им центры, приучает к восторгу, к сверхусилию, к воле (Учитель Джуал Кхуул пишет, что Шамбала наблюдает, как люди осваивают Эверест). Даже самые духовно неразвитые люди, попадая в горы, меняются. Энергетика высоты насыщает наш призыв к Учителям и делает для нас яснее Их отклик. Мы благодарны горам, мы благодарны Учителям, указавшим на горы как место для духовных усилий учеников, для наращивания духовных крыльев человечества. Пусть звук Ракоси осияет эти вершины и сделает их домом нашего сотрудничества, местом белой магии, точкой исполнения санкций. Пусть обилие великих и светоносных энергий этих гор насытит не нашу самость, подвижность и человеческую весёлость. Пусть эти великие потоки очистят нас, расширят каналы призыва и отклика, позволят нам измениться, умереть как самость.

Как старый хлам в тёмной комнате виден под новым ярким светом, так ночью мы увидели сущности, живущие за счёт тех, кто срывается в страстях. Эти существа ненавидели нас и были крайне опасны. Поэтому сегодня утром мы так тщательно очищали, перепрограммировали групповой энергией пространства этих мест.

Спортсмены, туристы, учёные, попадая в эти горные потоки благодати, наполняются мощью добавочных энергий и их незамедлительный отклик — как правило витально-сексуальный, нижнего качества. Мы это называем «перевёртыш», «выброс», «падение». Непросто было монаху уйти в отшельничество в горы: под большими потоками энергетик он мог оказаться в глубоком негативе. А сейчас сюда приезжают люди, даже в первом приближении не имеющие знаний о тонких телах и психической гигиене. Если благодать усилилась, необходимо тут же включать голодание, осознавание, покаяние, чтобы эта энергия, насыщающая ваши возможности, имела правильное течение и использовалась для вдохновения, озарения и духовного рождения.

Вы знаете, что рядом с нами в горах живут учёные, изучающие ледник. Первый из них, кто заинтересовался нами, был доктор наук лет пятидесяти, спортивный, с сединами, солидный и грустный. (Если у человека уже была Душа, но ушла — непринятая, то в том месте у него остаётся пустота, которая болит.) У этого человека она очень слышно болела. Я заговорила с ним об этой его боли, об этом его пустом месте, которое так болит. Он молча потрясённо слушал и, не простившись, резко вышел из комнаты, где мы разговаривали, а наутро сказал при своих коллегах, что он очень долго смеялся, так как всё, что я говорила — неправда. Когда (уже вечером) я гуляла, он подошёл ко мне и вдруг заговорил на «ты». Он спросил прямо и зло: «Зачем же ты всё обо мне сказала так открыто и при всех?» Что я могла ему ответить? И всё же я заговорила о зудящей пустоте мужской бессмысленности, где не стало Души, где осталась такая сильная жажда её, какая по силе интенсивности может сравниться только с женской полостью, желающей забеременеть и продлить жизнь. При нашем общем восхождении он слушал о Шамбале, об Учителях, о медитации, нарабатывающей бессмертие, о временных и вечных телах... За один день к нему вернулась его отринутая и заледеневшая в прошлые годы Душа. Она была невероятно зрелой и на лету ловила всё, что давало ей возможность ожить. Она схватывала и рождалась, схватывала и рождалась, пока не встало существо, Великое Существо Манаса. Пусть ненадолго. И когда мы уже спускались с горы, совсем перед домом он сказал: «Теперь я вышел из тюрьмы». Имелась ввиду тюрьма мужского, самостного, достигающего, престижного существования с его «победами» над женщинами, коллегами и льдом. Надеюсь, он родился как Душа. В этот день он истинно победил лёд безысходности. (Правда, окончательно ли?)

Потом был целый ряд знаков, которые буквально сопровождали нас. Были последние розовые облака. Был дождик с радугой. Короткий радужный дождик. А потом была розовая вершина. И наконец — светящееся галло над горой. Казалось, что всё происходило для него. Его так поражал этот расчёт деталей, как будто кто-то специально это делал для него. Его поражали наши отношения в группе, наши слова и лица. Он только всё время спрашивал нас: «Кто вы?» Он всё хотел знать: кто же мы есть? Когда он обращался ко мне, он спрашивал: «Кто ты?»

Но случилось так, что и остальные ученые «ледяных наук», живущие в коттеджах, заинтересовались нашей необычной группой. Но их лёд неприятия неординарного подхода к психике растопить не удавалось. Помните, они пригласили нас в гости и, подкрепившись для бодрости невероятным количеством спиртного, стали глумиться. Особенно старался дважды лауреат Ленинской премии. Маленький, жирный, похожий на жабу. Все, окружающие его подобострастно сносили его издевательства, но когда очередь дошла до меня, я резко ответила ему, что он потерял человеческий облик. Он сорвался на прямое оскорбление. Наш «родившийся человек» встал за меня горой. Все замерли: сокрушалась карьера смельчака. Дважды лауреат Ленинской премии, наваливаясь на стол толстым пузом, выкатывал на каждого глаза и ожидал от каждого проявления преданности. Все набросились на рождённого Человека, кричали, угрожали, и даже его близкая женщина (тоже «ледяная учёная») стала кричать на него, чтобы — не дай Бог — не нарушить свою престижную жизнь. Она кричала истошно, как лает преданная хозяину собака. Она кричала горестно, преодолевая свою совесть. Я до сих пор вижу это несчастное, бледное, борющееся с совестью лицо. Но рождённый человек-душа сидел и повторял: «Ну, вы всё сказали? А вы? Вы всё сказали?»

Судя по всему, что происходило, его карьера действительно рушилась. Дважды облауреаченная жаба никогда никому не прощала...

Вы знаете, сегодня утром, два часа назад, наш рождённый человек уехал. Его выгнали. Когда автобус тронулся, он ещё раз крикнул мне через окно: «Кто ты?»...

Горы могут родить. И горы могут убить. Если мы интенсифицируем внешнюю жизнь, неожиданно (через несколько дней) возможно падение столь глубокое, что наработанному вами свету не удастся поднять вас. Поэтому будьте очень осторожны. Помните, как каждый раз в горах через три-пять дней люди «переворачивались», каменно застывая в нижнем проявлении, которое насытилось горными энергиями Духа.

Итак, в первые дни пребывания у подножия Эльбруса — минимум сна и пищи, минимум слов. Усилено физическое напряжение. Ходьба — несколько часов. Танец, когда он чист и носит творческий характер. Чтение святых книг, совместная медитация, обращение к эгрегору, каналу. Нам опять придётся установить чёткий медитативный ритм дня, усилить послушание, покаяние. Тогда не будет «падения». Иначе нам не победить этот принцип господства формы, который усиливается от воздействия энергии высоты. Люди выплёскивают и делают явственным то, что они скрывали от самих себя и от окружающих в обыкновенных дольних условиях внизу.

Горнее и дольнее. Горнее преображает, насыщает, но и проявляет, и убивает. Горнее и дольнее... Правильно используйте горнее и преобразуйте дольнее.

Я не знаю, как люди с закрытыми центрами сейчас выдерживают эти потоки. Ведь в горах на высотах мы имеем некий аналог Страшного Суда, когда даётся полнота энергии и каждый проявляется так, как он есть на самом деле.

Мы приехали в дом свой. Святое место! Дом родной. Но когда мы сюда возвращаемся из «дольнего», здесь видим свою недостаточность и грязь. Эта грязь по началу проявляться очень незаметно. Поначалу кажется, что это безобидно и ты почти чист. Да? А вот если смотреть не логикой, а глазами Души и Духа, то чувствуешь не то, что страх, но великую боязнь перед Господом, великую боязнь за Душу свою перед этим высветляющим тебя Потоком, который вспыхнет, осветит, и ты увидишь все свои периферийные лукавые са-мооправдывания, самодопущения, увидишь все изысканные «умные» построения. Похоже, ребята, что у нас сейчас наступит ещё один период очищения... Уже более глубокого и откровенного. Дай бы, Бог!

С восхождением на гору ощущаешь малую смерть. Наверное, человек так умирает: кружится голова, тошнит, тело немеет, потом вдруг какая-то невиданная энергия (не твоя и в то же время твоя) заполняет тебя, мысль растворяется, возникает отстранение от самого себя, явственно рождается глубокое прислушивание навстречу приходу Великого Благословения. Состояние сознания — странное: ты — уже «там», а ещё здесь. Приходит Свет, который растворяет форму, и периферия разрушается.

Здесь в горах происходит то же самое, только медленно. При этом остаётся тело. Остаётся возможность манипуляций, изменений. Если мы насытим этим Потоком свои периферийные проводники (физический, астральный, ментальный), то они будут очень яркими, хотя неспокойными. Форма, на которой поставлен акцент, насытится, станет «богатой» но и безысходной — одновременно. Поэтому все наши с вами грехи (как периферийные привязки) здесь обязательно выйдут в проявление. Так вот, у нас выбор: набрать или раствориться? Набрать на себя до замкнутого, ярко-дьявольского проявления, или так раствориться, чтобы безопасно принять золотые потоки Учителей Иерархии, Божественные Потоки Истины.

Какую радость мы с вами изберём? Радость резкого, мастерски отточенного собственного проявления, судорожных действий, жгучих наслаждений, или радость общения с самим Потоком, внутренне ликующим и самодостаточным? В первом случае мы — в аду, во втором — в раю. Слышите это? Ад — это внешний жест без конечного смысла. Такой жест для бытия требует следующего внешнего жеста, а потом ещё и ещё, и так — до бесконечности, до дурной бесконечности. А Рай — это отождествление со Светом, который растворил временное ровно настолько, чтобы оно точно проявляло Свет Вечного, даже в лёгком обронённом жесте.

Заметили ли вы, что в день нашего приезда вы все были несколько возбуждены, даже истеричны. Это знак того, что вы не были расслаблены, что поток не проникал во все центры, а концентрируясь, раскрутил по горизонтали одну природу. Отсюда этот выброс-истерика. Если к этому подойти спокойно и разумно, можно силой воли выровняться, перераспределить объём, закольцевать «выброс». Это я называю «использовать». Вам хочется самотворчества — молитесь не текстами Давида, а своими собственными. Вам хочется выговориться — предельно поднимите тему. Это и есть истинная алхимия: даже истерику использовать, манипулируя силой несущего тебя «коня». Но если вы не уверены, что справитесь, идите путём аскетического подавления выброса энергии.

Итак, горы даны нам для тренировки семеричного восхождения. В посмертии в первую очередь мы увидим Высший Свет — «Первичный Свет», как его называет «Тибетская Книга Мёртвых». И если мы его не принимаем, наше сознание поэтапно падает до того уровня восхождения, который у нас «натренирован». Если мы при воплощении наработали Свет Иерархических структур, то сможем освободиться. Поэтому Учителя работают с нами здесь, на Земле, чтобы мы могли пройти там, в посмертии.

Здесь вы тренируетесь по семи уровням восхождения, а там, в посмертии, вы столкнётесь со вспышкой Ясного Бесстрастного Света и после неё будете падать вниз до того уровня, пока Свет, всё более уменьшаясь, не окажется тождественен тому Свету, который вы наработали в воплощении.

Часто мы теряем Свет восхождения во сне. Но здесь мы менее виноваты, чем днём (а ведь и днём мы не всегда в восхождении). Надо начать с того, чтобы весь день (пока вы сознательны) в любой форме принадлежать Свету и восхождению по Лестнице. Книги, покаяние, актуальный канал, призыв-отклик, разбор мистерий, молитва, медитация. Можно найти много ритуалов, которые вас вернут в Свет.

Если в сознательном состоянии вы — в Свете, то и в бессознательном состоянии вы будете всё более и более — в Нём. Перед сном вы должны просить все Силы Небесные помочь вам, потому что во сне вы находитесь в малой смерти. Просите осознавания, узнавания Света. Сон для нас — это тренировка на сознательный уход с физического плана. Иначе в посмертии мы будем бессознательно кружить и не сможем вспомнить, узнать Свет. А когда Он появится, мы убежим от Него, потому что не стали Им. Следовательно, день для вас — тренировка, наработка общности со Светом, а сон — проверка. Когда вы встаёте утром и обнаруживаете, что «потерялись», благодарите Учителей, что вы не умерли в эту ночь. Возблагодарите Их за то, что у вас ещё есть день для того, чтобы вы могли «тренироваться». И пусть ваш страх Божий усилит медитативное звучание дня.

Что это за тренировка? Вы обучаете себя жить на семи уровнях сознания, в семи энергетических сферах. В той или иной степени открытости все духовные школы человечества описывали эти семь уровней сознания. Это и сефиротическая система Каббалы, и «Неопалимая Купина» христиан, и семь «ступеней спасения» Рамакришны, и уровни сознания «Книги Мёртвых». Физиология вынашивания наших вечных тел во всех духовных практиках абсолютно одинакова. Она отражает объективную закономерность развития высшей природы человека. В «Тибетской Книге Мёртвых», например, где мы находим описание Божеств, которые встречают человека после смерти, узнаются Ангелы «Неопалимой Купины» и Существа сефиротиче-ской системы Каббалы.

Можем ли мы с вами заниматься чем-то другим, что не будет определять нашу вечную будущность? Можем ли мы отказаться от узнавания, касания, отождествления с тем Существом, которое, вспыхнув в посмертии, либо напугает нас и мы, не узнав Его, убежим, либо отождествившись — станем Им?

  Горы стали домом