Письмо 6 (ML-4)

 

 

Олькотт считал, что Синнетт должен немедленно опубликовать в «Пионере» отчёты обо всех феноменах в Симле. Поскольку этого не произошло, он написал статью под названием «День с мадам Блаватской», в которой описал некоторые из этих феноменов. В статье он опубликовал фамилии нескольких известных присутствовавших англичан. Он послал её в Бомбей Дамодару Маваланкару7 (который оставался старшим в штаб-квартире в отсутствии её основателей), чтобы тот её откопировал и разослал местным членам Теософского Общества.

К сожалению, индийская «Таймс» раздобыла и опубликовала её копию, снабдив её оскорбительными комментариями. Дамодар К. Маваланкар* написал протест, который «Таймс» отказалась опубликовать. Однако «Бомбейская Газета» опубликовала резкое возражение Е.П.Б.

Люди, чьи фамилии полк. Олькотт обнародовал в своей статье, были чрезвычайно смущены и подавлены этой публикацией, и, конечно, всё это отозвалось на Е.П.Б. Она впала в неистовство и послала Махатме К.Х. зов о помощи.

Е.П.Б. и Олькотт были в то время в Амритсаре.

 

Письмо 6 (ML-4)

К.Х. ~ Синнетту

Получено в Симле 17 октября 1880 г. 

 

Я, конечно, не могу возражать против стиля, который вы любезно приняли, обращаясь ко мне по имени, так как это, по вашим словам, результат вашего личного ко мне уважения, которое даже больше, нежели я успел заслужить. Условности утомлённого мира, находящегося вне наших уединённых Ашрамов, нас всегда мало интересуют, и менее всего теперь, когда мы ищем людей, а не церемониймейстеров, ищем преданности, а не внешних приличий. Всё более и более мёртвый формализм завоёвывает место, и я действительно счастлив, что нашел неожиданного союзника в тех кругах, где до сих пор их не было слишком много — в высоко образованных классах английского общества. Некоторого рода кризис навис над нами и теперь должен быть встречен. Я мог бы сказать, два кризиса: один — Общества, другой — Тибета. Ибо, говоря вам конфиденциально, Россия постепенно накапливает силы для вторжения в эту страну под предлогом Китайской войны. Если ей это не удастся, то это будет благодаря нам, и этим мы заслужим, по меньшей мере, вашей благодарности. Как видите, у нас имеются дела поважнее, чем думать о малых обществах; все же Теософским Обществом не следует пренебрегать. Это дело получило импульс, который без правильного направления, может привести к очень нехорошим последствиям. Припомните лавины в ваших любимых Альпах, о которых вы часто думаете, и вспомните, что вначале их масса мала и поступательное движение невелико. Избитое сравнение, скажете вы, но я не могу придумать лучшей иллюстрации, когда окидываю взглядом постепенное накопление пустячных событий, перерастающее в угрожающий рок для Теософского Общества.

Эта картина невольно возникла передо мною на днях, когда я спускался по ущельям Кунь-Луня (вы называете его Каракорумом) и увидел, как сорвалась лавина. Я лично ходил к нашему Главе для передачи важного предложения мистера Хьюма и направлялся к Ладаку по дороге домой. Какие другие размышления могли последовать затем, я не могу сказать. Но как только я начал пользоваться благоговейной тишиной, которая обычно следует за таким катаклизмом, чтобы составить более ясное представление о нынешней ситуации и настроениях «мистиков» Симлы, как был грубо возвращён к действительности. Знакомый голос, такой же резкий, как голос, приписываемый павлину Сарасвати (который, если верить преданию, отпугнул короля Нагов), кричал по токам: «Олькотт опять поднял самого Сатану на ноги!.. Англичане сходят с ума. Кут Хуми, приходи скорей и помоги мне!» — и в своём возбуждении она забыла, что говорит по-английски. Я должен сказать, что телеграммы Старой Леди бьют по человеку, как камни из катапульты!

Что я мог сделать, как не прийти? Доказывать что-то через пространство человеку, находящемуся в полном отчаянии, в состоянии морального хаоса, было бесполезно. Так я решил показаться из своего многолетнего уединения и провести некоторое время с нею, утешая её, как только мог. Но наш друг не тот, кто мог бы побудить её ум соблюдать философское смирение Марка Аврелия. Судьба не предписывает ей возможность сказать: «Королевское величие в том, чтобы делать добро, когда о тебе говорят плохо».

Я приехал на несколько дней, но теперь нахожу, что я сам больше не могу выносить удушающего магнетизма даже моих собственных соотечественников. Я видел некоторых из наших старых гордых сикхов пьяными и пошатывающимися на мраморных полах своих священных храмов. Я слышал, как говорящий по-английски вакил8 поносил Йога-Видью и Теософию как обман и ложь, заявляя, что английская наука освободила их от таких «унизительных суеверий»; он говорил, что оскорблением для Индии является утверждение, что грязным йогам и саньясинам известно что-либо о тайнах природы, или что какой-либо живой человек может, или когда-либо мог произвести какой-либо феномен! Завтра я отправляюсь домой.

Весьма возможно, что доставка этого письма задержится на несколько дней по причинам, не представляющим для вас интереса. Пока что я, однако, протелеграфировал вам свою благодарность за ваше любезное согласие с моими желаниями в делах, на которые вы намекнули в своём письме от  24-го числа текущего месяца. Я с удовольствием замечаю, что вы не преминули выставить меня перед широкими массами, как возможного «сообщника». Это возводит наше число в десятку9, я полагаю? Но я должен сказать, что ваше обещание было хорошо и с верностью выполнено. Письмо ваше было получено в Амритсаре 27-го числа текущего месяца, в два часа пополудни, я получил его пять минут спустя, находясь за тридцать миль за Роул Пинди; свое согласие я протелеграфировал из Джелама в четыре часа того же дня. Наши способы ускорения доставки и скорых сообщений, как видите, не могут быть презираемы западным миром или даже арийскими, говорящими по-английски и скептически настроенными вакилами.

Я не мог бы требовать более беспристрастного состояния ума в своём союзнике, чем то, которое начинает устанавливаться у вас. Мой Брат, вы уже в значительной степени изменили своё отношение к нам. Что может помешать нашему совершенному взаимопониманию в один из дней?!

Предложение м-ра Хьюма было должным образом рассмотрено. Он, несомненно, будет советоваться с вами по результатам, как они изложены в моём письме к нему. Отнесётся ли он к «нашему образу действий» так же беспристрастно, как вы, это другой вопрос. Наш Глава разрешил мне переписываться с вами обоими, и даже в случае, если Англо-Индийский Филиал будет образован, войти в личный контакт с ним. Теперь всё зависит всецело от вас. Больше я не могу сказать. Вы совершенно правы, что позиция наших друзей в Англо-Индийском свете материально улучшилась вследствие посещения Симлы; правда и то, хотя ваша скромность не позволяет вам высказать, что за это мы, главным образом, обязаны вам. Но, совершенно оставляя в стороне несчастный инцидент с Бомбейскими публикациями, невозможно, чтобы проявилось нечто большее (в лучшем случае), нежели благосклонный нейтралитет, проявляемый вашим народом к нашему. Настолько ничтожны точки контакта между этими двумя цивилизациями, что почти можно сказать, что они совсем не соприкасаются. И не соприкоснулись бы, если бы не те несколько чудаков, которым, подобно вам, снятся более лучшие и смелые сны, чем остальным; и, пробуждая мышление, они своею восхитительною отвагою сближают обе эти цивилизации. Не приходило ли вам в голову, что выход двух Бомбейских публикаций, мог если не подвергнуться влиянию, то, по крайней мере, быть допущен теми, кто мог бы и воспрепятствовать этому, ибо они видели необходимость в такой степени возбуждения для создания двойного результата —  отвлечения внимания от громкого случая с брошью и, возможно, испытания силы вашей личной заинтересованности в оккультизме и Теософии? Я не говорю, что это так и было; я только спрашиваю — приходила ли вам в голову такая возможность? Я уже постарался, чтобы вас поставили в известность, что если бы подробности из украденного письма были бы прежде помещены в «Пионере», в гораздо более соответствующем месте, где их использовали бы лучше, то этот документ не стоил бы того, чтобы его украсть для «Таймс оф Индия», и поэтому никакие имена в печати не появились бы.

Полковник Олькотт, несомненно, «несвоевременен по своим чувствам к английскому народу обоих классов»; тем не менее, он более чем кто-либо своевременен для нас. Ему мы можем доверять во всех обстоятельствах, и его верное служение нам обеспечено и при удаче, и при неудаче. Мой дорогой Брат, мой голос — эхо бесстрастной справедливости. Где мы можем найти равную преданность? Он тот, кто никогда не расспрашивает, но повинуется; кто может совершить бесчисленные ошибки из чрезмерного усердия, но никогда не откажется исправить их хотя бы ценою величайшего самоунижения; кто рассматривает пожертвование удобствами и даже жизнью, как нечто, чем можно радостно рискнуть, когда в этом появляется необходимость; кто будет есть любую пищу или даже обойдётся без неё; будет спать на любой кровати, работать в любом месте, брататься с любым отверженным, переносить любые лишения ради своего дела. Я признаю, что его связь с Англо-Индийским Филиалом может быть «злом», следовательно, он будет иметь к нему касательства не больше, чем к Лондонскому Филиалу Теос. Общества. Его связь будет чисто номинальной и может стать ещё более таковой, если составить ваш Устав более тщательно, чем их, и предоставить вашей организации такую самостоятельную систему управления, в которую редко, если вообще когда-либо может понадобиться постороннее вмешательство. Но образовать совершенно независимый Англо-Индийский Филиал с теми же общими и частными целями, как и основное Общество, и с теми же закулисными руководителями, означало бы не только нанесение смертельного удара Теософскому Обществу, но также возложило бы на нас двойной труд и заботу без малейшего компенсирующего преимущества, которое можно было бы ощутить. Основное Общество никогда ни в малейшей степени не вмешивалось как в дела Британского Теософского общества, так и в дела других филиалов, будь то вопросы религии или философии. После того, как основан новый филиал, или созданы условия для его возникновения, Основное Общество даёт ему грамоту (теперь оно не может это сделать без нашей санкции и подписи), после чего оно удаляется за кулисы, как сказали бы вы. Его дальнейшие связи с подчинёнными филиалами ограничиваются получением от них квартальных отчётов об их деятельности и списков новых членов, а также ратификацией исключения членов из филиала — только в тех случаях, когда об этом обращаются с особой просьбой о посредничестве ввиду того, что Основатели имеют непосредственные связи с нами и т.д. Оно никогда не вмешивается иначе в дела филиалов, как только в тех случаях, когда к нему обращаются как к апелляционной инстанции. А так как последнее зависит от вас, то что же мешает вашему обществу быть фактически самостоятельным? 

Мы по отношению к вам даже более щедры, чем вы, британцы, по отношению к нам. Мы вам не навязываем силою, даже не просим вас санкционировать одного индийского «резидента» в вашем Обществе, чтобы он наблюдал за сохранением интересов Основной Верховной Власти после того, как мы объявим вашу самостоятельность; мы всецело доверяем вашей лояльности и вашему слову. Но если вам теперь так не нравится идея о чисто номинальном исполнительном верховенстве со стороны полковника Олькотта, человека вашей расы, американца, вы, определённо, восстали бы против диктата над вами со стороны индуса, чьи привычки и методы принадлежат его народу, и чью расу, несмотря на ваше природное благоволение, вы ещё не научились терпеть, уже не говоря об уважении и любви. Хорошенько подумайте прежде, чем просить нашего руководства. Наши лучшие, наиболее учёные и святые адепты произошли из расы «засаленных тибетцев» и пенджабских сингкхов — вы знаете, что лев общеизвестен, как грязное и неприятное животное, несмотря на его силу и отвагу. Можно ли надеяться, что ваши добрые соотечественники с большей лёгкостью простят нарушение правил поведения нашим индусам, чем человеку собственного племени из Америки? Если мои наблюдения меня не обманывают, я должен сказать, что это сомнительно. Национальные предрассудки способны оставить чьи-либо очки непротёртыми.

Вы говорите: «Как рады были бы мы, если бы этим руководителем оказались бы вы сами», — подразумевая вашего скромного корреспондента. Мой добрый Брат, уверены ли вы, что приятное впечатление, которое вы можете иметь от нашей переписки, не исчезло бы сразу после того, как вы увидели бы меня? И кто из наших святых воспользовался благом даже того маленького университетского образования и намёками на европейские манеры, каковые выпали на мою долю?

Вот вам пример: я хотел, чтобы мадам Б. выбрала среди двух-трёх арийских пенджабцев, изучающих ЙогаВидью, и наших прирождённых мистиков одного, которого без лишней с ним откровенности, я мог бы назначить посредником между вами и нами. Я хотел его отправить к вам с рекомендательным письмом, чтобы он рассказал вам о йоге и её практических следствиях. И этот молодой человек, который чист, как сама чистота, чьи устремления и мысли наиболее духовны и благородны, и кто путём только собственных усилий способен проникнуть в области бесформенных миров, этот молодой человек не годится для гостиной. Объяснив ему, что величайшее благо для его страны могло бы проявиться, если бы он помог вам организовать филиал английских мистиков, доказав им на практике, к каким чудесным результатам приводит изучение йоги, мадам Б. в очень осторожных и деликатных выражениях просила его сменить его одеяние и тюрбан, прежде чем отправиться в Аллахабад, так как, хотя она и не указала ему причину, они были очень грязны и неопрятны. «Вы должны сказать мистеру Синнетту, — сказала она ему, — что принесли ему письмо от нашего Брата К.Х., с которым он переписывается. Но если он спросит вас что-нибудь о нём или о других Братьях, ответьте ему просто и правдиво, что вам не позволено распространяться об этом предмете. Говорите о йоге и покажите ему, обладание какими силами вами достигнуто».

Этот молодой человек, который выразил согласие, впоследствии написал следующее любопытное письмо: «Мадам, вы, которая проповедуете высшие принципы морали и правдивости и т.д., вы хотите, чтобы я играл роль обманщика. Вы требуете от меня, чтобы я сменил свое одеяние, рискуя дать ложное представление о моей личности и ввести в заблуждение джентльмена, к которому вы меня посылаете. А что будет, если он спросит меня, знаком ли я лично с Кут Хуми, и я должен молчать и позволять ему думать, что я его знаю? Это была бы безмолвная ложь, и будучи виноват в ней, я был бы отброшен назад в ужасающий вихрь перевоплощений!» Вот иллюстрация трудностей, при которых протекает наша работа. Не будучи в состоянии послать вам неофита до тех пор, пока вы сами не поклялись в верности нам, нам приходится или не посылать, или послать к вам такого, который, в лучшем случае, шокирует вас, если сразу не внушит отвращения! Письмо могло быть вручено ему моею собственною рукою; ему бы только пришлось обещать придержать свой язык по делам, о которых он ничего не знает и о которых мог бы нечаянно дать вам неправильные представления. Кроме того пришлось бы заставить себя выглядеть чище. Опять предрассудки и мёртвая буква. Более чем тысячу лет, говорит Мишле, христианские святые никогда не умывались! Как долго ещё наши святые будут страшиться сменить своё одеяние из-за боязни, что их примут за мармаликов и неофитов из соперничающих и более чистых сект?

Но эти наши затруднения не должны помешать вам начать работу. Полковник О. и мадам Б., по-видимому, хотят принять на себя личную ответственность за вас и за мистера Хьюма, если вы сами готовы отвечать за верность любого человека, которого ваша партия может выбрать в качестве лидера Англо-Индийское Т.О. Поэтому мы согласны на эту попытку. Поле деятельности принадлежит вам, и никому не будет позволено вмешиваться в ваши дела, за исключением меня самого от имени нашего Главы, раз вы оказываете мне эту честь, предпочитая меня другим. Но прежде, чем строить дом, составляют план. Предположим, что вы бы составили проект Устава и будущей деятельности администрации Англо-Индийского Общества, как оно вами намечено, и представили бы её на рассмотрение. Если наши Главы проект одобрят, а они, конечно, не являются теми, кто хочет проявить себя, как препятствующие вселенскому продвижению вперёд, или задерживать движение к высшей цели, то вы сразу получите устав. Но сперва они должны увидеть ваш проект, а я должен просить вас помнить, что новому обществу не будет позволено отрываться от Основного Общества, хотя вы вольны править своими делами по вашему собственному усмотрению, не боясь ни малейшего вмешательства со стороны его председателя до тех пор, пока вы не нарушаете общих правил. И по этому пункту я отсылаю вас к правилу 910. Это первое практическое указание, исходящее от Транс-Гималайского «пещерного обитателя», которого вы почтили своим доверием.

А теперь о вас лично. Я далёк от того, чтобы обескураживать такого устремлённого человека, как вы, воздвиганием неодолимых барьеров на пути его продвижения. Мы никогда не хнычем перед неизбежным, но стараемся из наихудшего извлечь наибольшую пользу. И хотя мы не толкаем и не тащим в таинственное царство оккультизма тех, у кого нет охоты, и никогда не уклоняемся от выражения своего мнения свободно и бесстрашно, мы всегда готовы помочь тем, кто идут к нам, даже агностикам, которые занимают отрицательную позицию «ничего не знать, кроме феноменов, и ничему другому не верить». Это правда, что женатый человек не может стать адептом: всё же и без того, чтобы стать Раджа Йогом, он может приобрести некоторые силы и принести много пользы человечеству и, часто, ещё больше пользы, оставаясь в пределах своего мира. Поэтому разве мы не должны просить вас ускоренно изменить установившиеся житейские привычки до того, как придёт полное понимание и убеждённость в необходимости и преимуществе этого. Вы человек, которого можно предоставить личному водительству, и притом без всякого риска. Вы приняли достойное решение — время довершит остальное. Путей к оккультному знанию более одного. «Много имеется зёрен фимиама, предназначенных для одного и того же алтаря: одно упадёт в огонь скорее, другое — позднее, разница во времени — ничто», — сказал один великий человек, когда его отказались допустить к высшему посвящению в мистерии. Оттенок жалобы звучит в вашем вопросе, возобновится ли когда-нибудь то видение, которое вы имели в ночь, накануне пикника. Мне думается, что если бы вы имели видения еженощно, вы скоро перестали бы их ценить. Но имеются более важные причины, почему вы не должны быть пресыщены — это было бы растратой нашей силы. Как только мне или любому из нас можно будет общаться с вами или посредством снов, или воздействий во время бодрствования, или писем (в подушках или вне их), или личных посещений в астральной форме — это будет сделано. Но помните, что Симла на 7000 футов выше, чем Аллахабад, и трудности, которые приходится преодолевать в последнем, огромны. Я воздерживаюсь от ободрения вас, чтобы вы не ожидали слишком многого, так как я, подобно вам самому, не люблю обещать того, чего я по различным причинам не в состоянии выполнить.

Термин «Всемирное Братство» не есть пустая фраза. Человечество в массе своей предъявляет нам высочайшие требования, как я пытался объяснить в своём письме мистеру Хьюму. Это единственное надежное основание мировой нравственности. Если бы это была только мечта, то она, по крайней мере, благородная мечта человечества и цель устремлений истинного Адепта.

Ваш верный Кут Хуми Лал Синг.

 

* * *

Далее идёт постскриптум к Письму №6 (ML-4), который был написан на другом листе бумаги и отпал от письма:

P.S. Чрезвычайно трудно найти пенджабский адрес, по которому можно было бы переписываться. Как Б., так и я сильно рассчитывали на того молодого человека, чья сентиментальность, как выяснилось, не позволяет ему исполнять полезную должность посредника. Но я не оставлю своих попыток и надеюсь послать вам название почтового отделения в Пенджабе или в Северо-Западных провинциях, мимо которого раз или два в месяц будет проходить один из наших друзей.

К.Х.

 

* * *

Синнетт, перед тем как уехать из Симлы, отправил Е.П.Б. в Амритсар заказное письмо для препровождения его Махатме К.Х. (в добавление к короткой записке об «инциденте с подушкой», которая хронологически является Письмом №3-А (ML-3А)).

Е.П.Б. получила это заказное письмо 27 октября и оккультным способом отослала его К.Х. сразу по получении; время почтовой регистрации составляло 2.00 пополудни. Махатма К.Х. ехал в это время в поезде.

Он получил письмо в 2.05 пополудни близ Равалпинди. На следующей станции (Джелам) он сошёл с поезда, пошёл на телеграф и написал Синнетту уведомительную телеграмму, которая, конечно, была датирована и зарегистрирована телеграфным служащим.

Учитель также наказал Е.П.Б. вернуть Синнетту конверт, в котором было получено письмо и на котором были проставлены дата и время регистрации. Сначала Синнетт не мог понять, зачем надо сохранить старый конверт, но всё же его сохранил и позднее увидел связь: сопоставление даты и времени регистрации письма с датой и временем посылки телеграммы показывало, что письмо не могло быть доставлено иначе, как оккультным способом. Позднее Махатма попросил Синнетта достать рукописную копию телеграммы, что Синнетту под конец удалось, — она находится среди писем Махатмы в Британском музее. Таким образом, Синнетту было дано понять, что Е.П.Б. произвела очень быструю посылку его письма на расстояние нескольких сот миль.

Похоже, так Махатма К.Х. хотел дать Синнетту ещё одно доказательство своего существования и некоторых своих способностей. Весь этот инцидент представляет собой одно из самых убедительных свидетельств, существующих в литературе.

 

* * *

 

7. Один из самых преданных сотрудников Е.П. Блаватской по теософской работе. (вернуться ↑)

8. Вакил — это местный юрист, говорящий по-английски; человек, получивший какое-то образование. (вернуться ↑)

9. Речь идёт об инциденте с Брошью №1 и о том, что 9 человек подписали опубликованное заявление в поддержку его подлинности («Оккультный Мир», с. 72). В описании инцидента Синнетт упомянул о возможной поддержке Махатмы К.Х., тем самым доведя число присутствовавших до десяти. (вернуться ↑)

10. Скорее всего, имеется в виду 9 пункт в уставе Т.О. (вернуться ↑)

 

  Письмо 6 (ML-4)