Письмо 2 (ML-2)

 

 

Получив первое письмо Махатмы, Синнетт снова ему написал, сообщив, что европейский ум не такой неподатливый, как К.Х. его представляет, и выдвинул несколько «условий», при соблюдении которых он мог бы работать для Учителей. Он также выдвинул разработанное им с Хьюмом предложение сформировать отделение Теософского Общества под названием Англо-Индийское Отделение, которое не подчинялось бы Е.П.Б. и полковнику Олькотту, а было бы связано напрямую с Братством, с Махатмами, дающими свои инструкции и учения непосредственно работникам этого от деления. Похоже, Хьюм в своём письме Махатме тоже вы сказывается за это предложение.

 

 

 

 

Письмо 2 (ML-2)

К.Х. ~ Синнетту

Получено в Симле 19 октября 1880 г.

 

Глубокоуважаемый Сэр и Брат, мы не будем понимать друг друга в нашей корреспонденции до тех пор, пока не будет совершенно ясно, что оккультная наука имеет свои методы изысканий, такие же точные и деспотичные, как и методы её антитезы — физической науки. Если последняя имеет свои правила, точно так же имеет их и первая. И тот, кто захочет перейти пределы невидимого мира, не может предписать, как он сделает это, так же как и путешественник, старающийся проникнуть во внутренние подземные убежища благословенной Лхасы, не может указать путь своему проводнику.

Тайны никогда не были и никогда не могут стать доступными для обычных толп, по крайней мере, до того желанного дня, когда наша религиозная философия станет всеобщей. Во все времена едва исчисляемое меньшинство людей обладало тайнами природы, хотя множество были свидетелями практических доказательств возможности этого обладания. Адепт есть редкий цветок целого поколения исследователей, и, чтобы сделаться им, необходимо повиноваться внутреннему побуждению своей души, независимо от осторожных соображений светской науки и здравомыслия. Вы желаете, чтобы вас поставили в непосредственное общение с одним из нас помимо мадам Б. или какого-либо посредника. Ваша идея, как я понимаю, заключается в том, чтобы получать от нас сообщения или посредством писем, как настоящее, или словами, воспринимаемыми ухом, и быть, таким образом, руководимым одним из нас в обращении с обществом и главным образом в его информировании. Вы стремитесь ко всему этому и в то же время, как вы сами говорите, до сих пор ещё не нашли «достаточных оснований», чтобы отказаться от вашего «образа жизни», прямо-таки враждебного таким видам общения. Это едва ли разумно. Тот, кто хочет высоко поднять знамя мистицизма и провозгласить его приближающееся царство, должен подать пример другим. Он должен быть первым в изменении своего образа жизни и, почитая изучение оккультных тайн как высшую ступень знания, должен громогласно провозгласить это вопреки «точной» науке и противодействию общества. «Царствие Небесное силою берётся», — говорят христианские мистики. И лишь будучи вооружённым и готовым победить или погибнуть, современный мистик может надеяться достичь своей цели.

Моё первое письмо, я полагаю, ответило на большинство вопросов, содержащихся в вашем втором и даже третьем письмах. Выразив там своё мнение, что мир в целом ещё не созрел для слишком потрясающих доказательств оккультной силы, нам остаётся заняться только отдельными индивидуумами, которые, подобно вам самому, стремятся проникнуть по ту сторону завесы материи в мир первопричин; то есть нам приходится иметь дело только с вами и мистером Хьюмом. Этот джентльмен тоже оказал мне большую честь, обратившись ко мне по имени, предложив мне несколько вопросов и изложив условия, при которых он хотел бы серьёзно работать для нас. Но, так как ваши побуждения и устремления диаметрально противоположны, а, следовательно, поведут и к различным результатам, я должен отвечать каждому из вас по отдельности.

Первое и главное соображение в нашем решении принять или отклонить ваше предложение заключается во внутреннем побуждении, которое толкает вас искать наших наставлений и в некотором смысле нашего руководства. Последнее сохраняется при любых обстоятельствах, насколько я понимаю, и поэтому остаётся вопросом, независимым ни от чего.

Теперь, каковы же ваши побуждения? Я постараюсь определить их в общем аспекте, оставляя подробности для дальнейших соображений. Они следующие:

1. Желание получить положительные и бесспорные доказательства, что действительно существуют силы природы, о которых наука ничего не знает.

2. Надежда овладеть ими со временем, чем скорее, тем лучше, ибо вы не любите ждать, и таким образом получить возможность:

а. демонстрировать их существование нескольким избранным западным умам;

б. созерцать будущую жизнь как объективную реальность, построенную на скале Знания, а не веры;

в. и, наконец, самое главное среди всех ваших побуждений, хотя и самое оккультное и наиболее охраняемое, — узнать всю правду о наших Ложах и о нас самих; получить, короче говоря, положительное удостоверение, что Братья, о которых все столько слышали и которых так редко видят, суть реальные существа, а не фикция, не вымысел беспорядочного, галлюцинирующего мозга.

Такими, рассматриваемыми в их лучшем свете, являются нам ваши побуждения в обращении ко мне. И в том же духе отвечаю на них, надеясь, что моя искренность не будет истолкована в ложном свете или приписана какой-либо недружелюбности. 

По нашему разумению, эти побуждения, которые со светской точки зрения могут показаться искренними, достойными внимания, являются себялюбивыми. (Вы должны извинить меня за то, что вам может показаться суровостью языка, если ваше желание действительно есть, как вы заявляете, знать истину и получить наставления от нас, принадлежащих миру, совершенно отличному от вашего.) Они себялюбивы, ибо вы должны быть осведомлены, что главная цель Теософского Общества — не столько удовлетворять индивидуальные устремления, сколько служить нашим собратьям. Истинная ценность термина «себялюбие», который может резать ваше ухо, имеет особое значение у нас, которого он не может иметь у вас; поэтому надо начать с того, что вы не должны принимать его иначе, нежели мы. Может быть, вы лучше оцените наше определение, если я скажу, что, с нашей точки зрения, высочайшие стремления к общему благу человечества окрашиваются себялюбием, если в уме филантропа скрывается тень желания выгоды для себя или склонность к несправедливости — даже если таковая существует в нём бессознательно. Однако вы всегда вели дискуссии о том, чтобы отставить идею Всемирного Братства, подвергали сомнению его полезность и советовали преобразовать Теософское Общество по принципу колледжа для специального изучения оккультизма. Это, мой уважаемый и высокоценимый друг и Брат, никуда не годится!

Разделавшись с «личными мотивами», давайте проанализируем ваши «условия» за помощь нам творить общее благо. В общем эти условия сводятся к следующему: первое — при вашем любезном содействии должно быть организовано независимое Англо-Индийское Теософское Общество, в администрации которого ни один из наших нынешних представителей не должен иметь голоса; второе — один из нас должен взять это новое общество «под своё покровительство», быть «в свободном и непосредственном контакте с его лидерами» и дать им «прямые доказательства, что он действительно обладает тем высшим знанием сил природы и свойствами человеческой души, которые могут внушать им должную веру в него как водителя»... Я процитировал ваши собственные слова во избежание неточностей в определении позиции. С вашей точки зрения, эти условия могут показаться очень разумными, исключающими несогласие; и действительно, большинство ваших соотечественников, если не все европейцы, могут разделять это мнение. Что может быть более разумным, скажете вы, нежели просить, чтобы Учитель, стремящийся распространить своё знание, и ученик, предлагающий ему сделать это, были бы поставлены лицом к лицу и один дал бы другому свои опытные доказательства, что его наставления были точны? Человек современного общества, живущий в нём и в полном согласии с ним, без сомнения, вы правы! Но люди другого, нашего мира, которые не принимают ваш образ мышления и временами с трудом воспринимают и оценивают его, не отвечая с сердечностью на ваши предложения, едва ли могут быть порицаемы, как это следует из вашего мнения. Первое и самое важное среди наших возражений заключается в наших Правилах. Правда, мы имеем свои школы и Учителей, своих неофитов и высших Адептов, и дверь всегда открыта для верного человека, который стучится. И мы неизменно приветствуем новоприбывшего, — только вместо того, чтобы нам идти к нему, он должен прийти к нам. Более того, до тех пор, пока он не достиг того пункта на тропе оккультизма, с которого возвращение невозможно, бесповоротно отдав себя нашему Братству, мы никогда не посещаем его или не переступаем порог его двери в зримом явлении, за исключением случаев крайнего значения.

Есть ли среди вас кто-нибудь, так сильно жаждущий знания и благих сил, которые оно предоставляет, чтобы быть готовым покинуть ваш мир и прийти к нам? Тогда пусть приходит, но он не должен думать о возвращении, пока печать тайн не сомкнула его уст даже против случайностей его собственной слабости и неосторожности. Пусть он идёт всею силою, всеми способами, как ученик к Учителю, и без условий, или пусть он ждёт, как это делали многие другие, и удовлетворяется теми крохами знания, которые могут упасть на его пути.

И предположим, что вам пришлось бы так прийти, как пришли мадам Б. и мистер Олькотт — двое ваших соотечественников; предположим, что вам пришлось бы всё покинуть ради истины; годами трудиться, пробираясь вверх по тяжёлой крутой тропе, не смущаясь перед препятствиями, оставаясь непоколебимым перед любым искушением; пришлось бы верно хранить в глубине сердца доверенные вам — как испытание — тайны; и вы бы трудились самоотверженно и со всей энергией, чтобы распространить истину и направить людей к правильному мышлению, к правильной жизни, — сочли бы вы справедливым, если после всех ваших усилий мы бы даровали мадам Б. и мистеру О., как людям «чужим», те условия, которые вы теперь требуете для себя? Из этих двух лиц одно уже отдало нам три четверти жизни, другое лицо — шесть лет мужского расцвета, и оба будут трудиться таким образом до конца своих дней. И хотя они всегда работают, заслуживая награды, но всё же никогда не требуют её и не ропщут при разочарованиях. И если бы они совершили значительно меньше, нежели они совершают на самом деле, не являлось ли бы вопиющей несправедливостью игнорировать их, как вы предлагаете, в важной области теософских усилий? Неблагодарность не числится среди наших пороков, и также мы не думаем, что вы стали бы её нам рекомендовать...

Ни у кого из них нет ни малейшего желания вмешиваться в администрирование проектируемого Англо-Индийского Филиала, ни командовать его работниками. Но это новое общество, если оно вообще образуется, должно быть фактически филиалом основного общества, каким является Британское Теософское Общество в Лондоне; оно должно внести свой вклад в его жизненность и полезность, способствуя ведущей идее Всемирного Братства, а также другими доступными способами. Как бы плохо ни были показаны феномены, среди них, как вы сами это признаёте, были и совершенно безупречные. «Стуки по столу, когда его никто не трогает», и «звуки колокольчика в воздухе», по вашим словам, всегда рассматривались как «удовлетворяющие» и т.д. Из этого вы выводите, что хорошие «проверочные феномены легко могут быть умножены до бесконечности». Так оно и есть, они могут производиться в любом месте, где имеется наш магнетизм и другие условия, и где нам не приходится действовать через посредство ослабевшего женского тела, в котором, как мы можем сказать, большую часть времени бушует жизненный циклон. Но как бы ни был несовершенен наш видимый агент (и часто он весьма неудовлетворителен и несовершенен), всё же он наилучший, какой только может быть в нынешнее время, и его феномены уже около полсотни лет удивляют и ставят в тупик искуснейшие умы своего столетия. Если мы невежественны в «профессиональной этике журналистов» и в требованиях физической науки, то у нас всё же имеется интуиция в отношении причин и следствий. Так как вы ничего не написали о тех самых феноменах, которые вы с полным основанием считаете такими убедительными, то мы имеем право сделать вывод, что много драгоценной энергии потрачено без доброго результата. Сам по себе феномен «броши» совершенно бесполезен в глазах широких масс, и время докажет мою правоту. Ваше доброе намерение совершенно провалилось.

В заключение: мы готовы продолжать эту переписку, если вышеизложенные взгляды по изучению оккультизма вам подходят. Через описанные тяжёлые испытания прошёл каждый из нас, какова бы ни была его страна или раса.

Пока что, в надежде на лучшее, уважающий вас как всегда

Кут Хуми Лал Синг.

  Письмо 2 (ML-2)